Решила сократить верхний пост - ведь краткость - она - сестра.

И не только.
Поэтому подумайте десять раз, прежде чем добавить меня в друзья.

И не только.
Поэтому подумайте десять раз, прежде чем добавить меня в друзья.
Почитала, что пишут наши светочи либерализма о скандале вокруг передачи "Ревизорро" и заведении "Одесса-мама". В очередной раз удивилась. Ну, просто волна возмущения - во-первых, права не имели (что ж раньше-то молчали?), во-вторых, это же чистый тоталитаризмЬ на чужие грязные кухни заглядывать, в-третьих - а если продукты просроченные нашли и испорченные тоже - так это только в проклятом совке пайка у всех одинаковая. Ну, тут могло быть и "в-четвертых", и "в-пятых" и "в-двадцать пятых", но все вокруг одного вертится - "не тронь наших!". Потому что те, кого мы зовем "наши" имеют право на все - разводить тараканов, кормить просроченными продуктами, кухню не мыть - все. Потому что - родные люди и против Путина. Не, ребята, этак вы слона не продадите. Если вы при таких условиях против, то я, получается - "за". Там хоть, если за жопу возьмут публично хоть тень смущения скользит по лицам, и как-то пытаются исправить. А у вас под маркой "борьбы с тираном" пусть хоть дерьмом кормят, наше же дерьмо "антитираническое". И сразу крики такие поднимается: "Не замай! Священное!" прям как при проклятых коммунистах.
Если кто-то еще считает собачников нормальными - это вы зря. Сегодня скользко, ибо опять все тает, и повела собачек, из соображений моей целости и сохранности, гулять по одному. Чтобы не скучно было взяла пулер (точнее доглайк), и сухариков полный карман. Пошла сначала с Ташечкой. Идем себе, гуляем, я с собачкой на безлюдные улицы сворачиваю, а там ее отпускаю, и давай оранжевый бублик кидать. Ну, гуляли-кидали, и тут подвела меня рука верная (изменила!) ,и бросила я бублик в канаву. А канава глубокая. И берега отвесные. Да еще и под снегом уложены булыжниками (летом красиво, кстати). Ташечка засуетилась: "Ой, игрушечка моя в канаве! Ой, ой!" Запищала, бегает по краешку. Я говорю: "Иди, доставай!" Но ни фига. Ташечка на меня посмотрела жалобно: "Канава глубокая, берега высокие, игрушка глубоко лежит! Ой-ой! Не полезу". И так, и сяк я ее мотивировала - ни в какую. Ну, говорю, раз так - пошли домой. Пришли - беру Лоту, сразу без экивоков идем на ту улицу, где доглайк в канаве. Лота обрадовалась: "А! Игрушка наша! Надо достать!" Но в канаву не лезет. Я опять мотивирую - даже перчатку кинула в канаву - Лота любит мои перчатки приносить. Не ведется. Столкнуть пыталась - куда там! Ловкий стафордский прыжок, и она уже в стороне. Еще одну перчатку кинула. Ноль эффекта. Стою как дура над канавой, в канаве пулер и пара перчаток. Ну, думаю, что делать? Самой надо. Села на пятую точку и съехала вниз. Собачка Лота да, она наверху стояла. Наблюдала с интересом. Съехала, доглайк взяла, перчатки по карманам распихала, надо вылезать. А как? Канава высокая, берега, как я уже говорила, уложены круглыми камнями (не зацепиться!) и еще моей же пятой точкой раскатаны! Ну, вспомнила, что я в прошлом че-то умела, доглайк подмышку, забыв о грации, вылезла. На четвереньках. Как одно милое (или не очень) парнокопытное. Подумала, что хорошо, что в этом месте нашего поселения камеры не стоят, а то бы миллион просмотров на ю-тубе, как я вместо собачки игрушку из канавы достаю, а потом выкарабкиваюсь, а собачка смотрит этот бесплатный цирк, мне обеспечены.Вылезла я, а собачка Лота мне: "О! игрушечка! Давай-давай!"
"Вот уж фигу, - ответила я, - я эту фигню из канавы достала, я и грызть буду!".
Как живется в деревне? Хорошо, в целом.
Сейчас сгоняем с собаками в поля потусить, потом поедем сухостой пилить - дрова нужны, а вчера весь вечер двор чистили. Крестничек собирался приехать, но мама не пустила. Мальчик 18 лет от роду, студент. Нет, он бы приехал, если бы мы под маму подстроились. Но - не срослось. Мама крестника не очень понимает, что такое деревенская жизнь и как это экономить каждый литр бензина(период сложный - надо за многое платить, а доходы уменьшились), она в другой реальности живет. Она последовательно растит из крестника мальчика-инфанта, которому работать нельзя, на всякие фривольные фестивали типа Бельтайна - нельзя, даже на Машкин спектакль отпустить, я помнится, ее всячески уговаривала, еле уговорила. И почему-то думает, что он сам собой вырастет полноценным мужиком. Каким-то чудом, наверное. Но, разумеется, ручным мужиком. Женской собственностью. И ухитрится при этом быть счастливым. Хотя, эта, опция в мальчика, похоже, не закладывается. Зачем? Он для мамы мальчик, не других. И даже не для себя.
Вот такая я тут материализовалась.
Сумбурная, не слишком добрая, но с пирожками.
Привет. А так у нас все живы-здоровы, бодры-веселы. Буду появляться.

Сейчас сгоняем с собаками в поля потусить, потом поедем сухостой пилить - дрова нужны, а вчера весь вечер двор чистили. Крестничек собирался приехать, но мама не пустила. Мальчик 18 лет от роду, студент. Нет, он бы приехал, если бы мы под маму подстроились. Но - не срослось. Мама крестника не очень понимает, что такое деревенская жизнь и как это экономить каждый литр бензина(период сложный - надо за многое платить, а доходы уменьшились), она в другой реальности живет. Она последовательно растит из крестника мальчика-инфанта, которому работать нельзя, на всякие фривольные фестивали типа Бельтайна - нельзя, даже на Машкин спектакль отпустить, я помнится, ее всячески уговаривала, еле уговорила. И почему-то думает, что он сам собой вырастет полноценным мужиком. Каким-то чудом, наверное. Но, разумеется, ручным мужиком. Женской собственностью. И ухитрится при этом быть счастливым. Хотя, эта, опция в мальчика, похоже, не закладывается. Зачем? Он для мамы мальчик, не других. И даже не для себя.
Вот такая я тут материализовалась.
Сумбурная, не слишком добрая, но с пирожками.
Привет. А так у нас все живы-здоровы, бодры-веселы. Буду появляться.

"Искра Божья"
Когда я была маленькая девочка с большими грустными глазами, черными, как у цыганенка, я уже понимала что я - совершенно особенная (по секрету – все дети так думают, я просто это узнала много позже, когда стала мамой): во-первых, я считала себя совершенно взрослой и способной понять любого человека. Если, конечно, он мне объяснит в чем собственно дело, во-вторых, я считала, что мир абсолютно гармоничное и безопасное место, где можно ничего не бояться – тебя всегда защитят. Потому, что когда в четыре года незнакомый дядька-маньяк уволок меня в парадную и хотел что-то непонятное со мной сделать соседка тетя Валя меня у дядьки отобрала и отнесла маме. И даже поругала маму, которая легкомысленно выпустила меня, четырехлетнюю, во двор пораньше, чтобы спокойно покрасить глаза. И та же соседка подняла весь двор на поиски этого дядьки, и весь двор дядьку искал чтобы покарать. Вот тогда-то я и поняла что я человек для этого мира ужасно значимый и мир будет меня любить и защищать если что-то не так. К слову сказать, мир почти не обманул, у него почти получилось. В семь лет я начала отчаянно рисовать на всем, что под руку попадалась и, однажды, на перемене решила, (именно, решила) что пора начать писать стихи. И начала. Мои первые каракули хранятся где-то у мамы в семейном архиве, я, честно говоря, уже не помню точно мое первое стихотворение, кажется, оно было очень идеологически выдержанное о том как пионеры, которые «всем пример» помогли Коле решить что-то по математике. Под загадочным Колей подразумевался очень красивый мальчик
Коля Шорников, который прекрасно разбирался в математике без каких-то
пионеров, но пионеры нужны были для сюжета, и я позволила себе слегка приврать. Стихи понравились, особенно про пионеров, которых не было. Так я поняла две вещи - что такое «художественное преувеличение» и как влияет правильный выбор идеологии на признание. К этому я пришла интуитивно - очень же хотела одобрения и мысленно представляла, как мама, а еще лучше,
учительница Лидия Александровна меня похвалит. Правда, показать стихи кроме мамы я никому не решилась, но одобрения мамы мне оказалось вполне достаточно. Но так как было как-то все-таки неловки от вранья, я больше этим приемом не пользовалась, надеясь, что признание найдет меня и так. Тем более, что я еще и рисовала.
Мама, устав от того, что рисую на всем, включая папины накладные, отдала меня в ИЗО-студию и я попала к удивительному педагогу
Ларисе Николаевне. Она не учила нас рисовать, потому что считала, что
детей ничему учить не надо до определенного возраста, она учила нас видеть.
Видеть, что тени на снегу голубого цвета, а Казанский Собор после дождя
отливает фиолетовым и что в мире очень много цветов и оттенков, которыми
можно выразить все - настроение, состояние, мысль, впечатление - все.
Еще у нас была удивительная учительница музыки Марина Ивановна Никитина, которая научила меня слышать и понимать музыку и считала,
что людей без слуха нет, а есть люди, которые по той или иной причине
скованы и бояться петь, я и сейчас хорошо и верно пою там, где меня окружают любящие люди или когда меня никто не слышит, потому что когда
я боюсь сфальшивить я обязательно сфальшивлю, а когда не боюсь - пою
правильно. Например, я с некоторых пор никогда не пою при муже, но это другая история.
А еще у меня случился МАСТЕР. Он появился где-то в классе четвертом, точнееон был и раньше, он был большой друг моей бабушки, немного (как мне тогда казалось, и как оказалось – много) безумный художник опальной тогда школы Филонова. Звали его Николай Миронович
Коваленко. Однажды он увидел мои рисунки и они ему очень понравились,
надо сказать и мне они тоже тогда очень нравились, так как Лариса Николаевна
научила нас относится с любовью к тому что мы делаем, и стал заниматься
моим образованием, Он водил меня в Эрмитаж, где по методике контрастного
душа знакомил с классиками голландской школы и импрессионистами. Давал
читать литературу о великих художниках и покупал беличьи кисти, что было
очень большой редкостью в то время (беличьи кисти, а также колонковые могли покупать в неограниченном количестве только члены союза художников). Николай Миронович учил меня видеть мастерство. Которое заставляло играть талант подобно ограненному алмазу в короне государя. Это потом он сломает меня, как дешевую куклу, и я буду долго собирать по частям, и соберу за много-много лет почти до конца, только рисовать перестану. А тогда мне казалось, что я попала в сказку, к волшебнику, который учит меня магии за так. Я тогда еще верила, что «за так» - бывает. На самом деле – бывает. Только редко. И не в этом случае, но – честно – бывает.
И когда я в пятом или шестом мы перешли к новой учительнице литературы Анне Георгиевне Бусуриной, личности яркой, но спорной и я бы даже сказала – скандальной, я впервые услышала о себе; «Искра Божья» и мне стало необыкновенно приятно
и очень тревожно. Да - это было лестно когда моей маме сказали:
«У этой девочки есть «искра Божья»», но, вместе с тем уже ощущалась что
эта «искра» это что-то такое что будет жить в тебе и управлять тобой даже тогда, когда тебе этого не хочется. И это на самом деле ужасно тяжело носить ее в себе, без искры жить намного проще. Но уже выбора не было, слова были сказаны, и огонь начинал разгораться…
Когда я была маленькая девочка с большими грустными глазами, черными, как у цыганенка, я уже понимала что я - совершенно особенная (по секрету – все дети так думают, я просто это узнала много позже, когда стала мамой): во-первых, я считала себя совершенно взрослой и способной понять любого человека. Если, конечно, он мне объяснит в чем собственно дело, во-вторых, я считала, что мир абсолютно гармоничное и безопасное место, где можно ничего не бояться – тебя всегда защитят. Потому, что когда в четыре года незнакомый дядька-маньяк уволок меня в парадную и хотел что-то непонятное со мной сделать соседка тетя Валя меня у дядьки отобрала и отнесла маме. И даже поругала маму, которая легкомысленно выпустила меня, четырехлетнюю, во двор пораньше, чтобы спокойно покрасить глаза. И та же соседка подняла весь двор на поиски этого дядьки, и весь двор дядьку искал чтобы покарать. Вот тогда-то я и поняла что я человек для этого мира ужасно значимый и мир будет меня любить и защищать если что-то не так. К слову сказать, мир почти не обманул, у него почти получилось. В семь лет я начала отчаянно рисовать на всем, что под руку попадалась и, однажды, на перемене решила, (именно, решила) что пора начать писать стихи. И начала. Мои первые каракули хранятся где-то у мамы в семейном архиве, я, честно говоря, уже не помню точно мое первое стихотворение, кажется, оно было очень идеологически выдержанное о том как пионеры, которые «всем пример» помогли Коле решить что-то по математике. Под загадочным Колей подразумевался очень красивый мальчик
Коля Шорников, который прекрасно разбирался в математике без каких-то
пионеров, но пионеры нужны были для сюжета, и я позволила себе слегка приврать. Стихи понравились, особенно про пионеров, которых не было. Так я поняла две вещи - что такое «художественное преувеличение» и как влияет правильный выбор идеологии на признание. К этому я пришла интуитивно - очень же хотела одобрения и мысленно представляла, как мама, а еще лучше,
учительница Лидия Александровна меня похвалит. Правда, показать стихи кроме мамы я никому не решилась, но одобрения мамы мне оказалось вполне достаточно. Но так как было как-то все-таки неловки от вранья, я больше этим приемом не пользовалась, надеясь, что признание найдет меня и так. Тем более, что я еще и рисовала.
Мама, устав от того, что рисую на всем, включая папины накладные, отдала меня в ИЗО-студию и я попала к удивительному педагогу
Ларисе Николаевне. Она не учила нас рисовать, потому что считала, что
детей ничему учить не надо до определенного возраста, она учила нас видеть.
Видеть, что тени на снегу голубого цвета, а Казанский Собор после дождя
отливает фиолетовым и что в мире очень много цветов и оттенков, которыми
можно выразить все - настроение, состояние, мысль, впечатление - все.
Еще у нас была удивительная учительница музыки Марина Ивановна Никитина, которая научила меня слышать и понимать музыку и считала,
что людей без слуха нет, а есть люди, которые по той или иной причине
скованы и бояться петь, я и сейчас хорошо и верно пою там, где меня окружают любящие люди или когда меня никто не слышит, потому что когда
я боюсь сфальшивить я обязательно сфальшивлю, а когда не боюсь - пою
правильно. Например, я с некоторых пор никогда не пою при муже, но это другая история.
А еще у меня случился МАСТЕР. Он появился где-то в классе четвертом, точнееон был и раньше, он был большой друг моей бабушки, немного (как мне тогда казалось, и как оказалось – много) безумный художник опальной тогда школы Филонова. Звали его Николай Миронович
Коваленко. Однажды он увидел мои рисунки и они ему очень понравились,
надо сказать и мне они тоже тогда очень нравились, так как Лариса Николаевна
научила нас относится с любовью к тому что мы делаем, и стал заниматься
моим образованием, Он водил меня в Эрмитаж, где по методике контрастного
душа знакомил с классиками голландской школы и импрессионистами. Давал
читать литературу о великих художниках и покупал беличьи кисти, что было
очень большой редкостью в то время (беличьи кисти, а также колонковые могли покупать в неограниченном количестве только члены союза художников). Николай Миронович учил меня видеть мастерство. Которое заставляло играть талант подобно ограненному алмазу в короне государя. Это потом он сломает меня, как дешевую куклу, и я буду долго собирать по частям, и соберу за много-много лет почти до конца, только рисовать перестану. А тогда мне казалось, что я попала в сказку, к волшебнику, который учит меня магии за так. Я тогда еще верила, что «за так» - бывает. На самом деле – бывает. Только редко. И не в этом случае, но – честно – бывает.
И когда я в пятом или шестом мы перешли к новой учительнице литературы Анне Георгиевне Бусуриной, личности яркой, но спорной и я бы даже сказала – скандальной, я впервые услышала о себе; «Искра Божья» и мне стало необыкновенно приятно
и очень тревожно. Да - это было лестно когда моей маме сказали:
«У этой девочки есть «искра Божья»», но, вместе с тем уже ощущалась что
эта «искра» это что-то такое что будет жить в тебе и управлять тобой даже тогда, когда тебе этого не хочется. И это на самом деле ужасно тяжело носить ее в себе, без искры жить намного проще. Но уже выбора не было, слова были сказаны, и огонь начинал разгораться…
В матушке моей жесткий перфекционист как-то удивительно лихо уживается с нежнейшей родительницей. Вечер, 20.00 по по Москве, разогреваю принесенный с собой ужин:
- Куда ты себе столько накладываешь? Уже восемь!
"Столько", чтоб вы знали- три половинки картофеля и два кусочка (небольших) курицы - дочь старшая одарила после прогулки Цебы и Шепарда (очень вкусно), зная мои проблемы с желудком.
- Мама, я последний раз ела в 10 утра, а у меня - гастрит. И еще я - очень голодная.
- Это неправильно!
- Согласна, но возможности не было - позавтракала, потому гулять собак, потом знакомить собак, потом - работать, потом к тебе.
Достает из холодильника огурцы-помидоры, не спрашивая нарезает прямо в тарелку. Ем. Наливает кружку чаю:
- Вот сахар бери.
- Поздно уже для сахара, только чай.
- А вот плюшечка у меня для тебя есть, и колбаска ливерная, и яблочко... А вот еще печенье у меня...
Ох, мама...
- Куда ты себе столько накладываешь? Уже восемь!
"Столько", чтоб вы знали- три половинки картофеля и два кусочка (небольших) курицы - дочь старшая одарила после прогулки Цебы и Шепарда (очень вкусно), зная мои проблемы с желудком.
- Мама, я последний раз ела в 10 утра, а у меня - гастрит. И еще я - очень голодная.
- Это неправильно!
- Согласна, но возможности не было - позавтракала, потому гулять собак, потом знакомить собак, потом - работать, потом к тебе.
Достает из холодильника огурцы-помидоры, не спрашивая нарезает прямо в тарелку. Ем. Наливает кружку чаю:
- Вот сахар бери.
- Поздно уже для сахара, только чай.
- А вот плюшечка у меня для тебя есть, и колбаска ливерная, и яблочко... А вот еще печенье у меня...
Ох, мама...
2-е мая. Одесса.
Вы как хотите, но для меня это день скорби. Когда это случилось, я три дня спать не могла. Просто не могла.
Глаза закрою - стоит перед глазами.
И я хочу и буду помнить это преступление.
И скорбеть по тем, кто был убит и сожжен в этот день
Вы как хотите, но для меня это день скорби. Когда это случилось, я три дня спать не могла. Просто не могла.
Глаза закрою - стоит перед глазами.
И я хочу и буду помнить это преступление.
И скорбеть по тем, кто был убит и сожжен в этот день
Если ваше дитя ходит в школу как на каторгу - ищите причину быстро.
Для этого есть квалифицированные специалисты - детские психологи.
И причина может быть не в вашем ребенке, а в школе.
Нет, конечно, вы слышали об это школе столько хороших отзывов, поэтому - только туда - такие вещи я слышу регулярно.
Вы-то слышали, вам эти отзывы важны, а вашему ребенку - нет.
Ему важно то, что он ходит заниматься через "не могу", со слезами.
Это неправильно.
Ему еще 11 лет так.
Это невероятно тяжело.
И демотивирует учиться.
Мы со старшенькой сменили три (3!) школы. Она сейчас получает второе высшее.
С младшенькой повезло - попали сразу куда надо.
Крестник сменил две(2!) школы. Сейчас в полярной академии учится.
Да, это была страшная маята - бегать, искать школы, подбирать учителя. Но оно того стоило - интерес к учебе остался жив. Жив, понимаете?
Для этого есть квалифицированные специалисты - детские психологи.
И причина может быть не в вашем ребенке, а в школе.
Нет, конечно, вы слышали об это школе столько хороших отзывов, поэтому - только туда - такие вещи я слышу регулярно.
Вы-то слышали, вам эти отзывы важны, а вашему ребенку - нет.
Ему важно то, что он ходит заниматься через "не могу", со слезами.
Это неправильно.
Ему еще 11 лет так.
Это невероятно тяжело.
И демотивирует учиться.
Мы со старшенькой сменили три (3!) школы. Она сейчас получает второе высшее.
С младшенькой повезло - попали сразу куда надо.
Крестник сменил две(2!) школы. Сейчас в полярной академии учится.
Да, это была страшная маята - бегать, искать школы, подбирать учителя. Но оно того стоило - интерес к учебе остался жив. Жив, понимаете?
Ташечка ходит в тренажерный зал. Нет, не как некоторые фитнес-блогеры - жопу качать, чтобы утереть нос всему рунету, а по делу. Во-первых, учится бегать на ринге, нет, на самом деле - это во-вторых. Во-первых - развивается. Развивает мышцы, укрепляет спину - у высоких собак спина - очень важное место. Вообще у всех собак - спина важное место, но у высоких - особенно. Тайга высокая даже для восточницы. Высокая и длинноногая. При этом - чрезвычайно активная девица, а значит, должна быть хорошей форме в самом лучшем смысле этого слова - то есть костно-мышечная система должна отвечать всем потребностям овчарки скакать-прыгать-носится. А также необходимости брать барьеры, бегать по бумам и лестницам. Вообще, по большому счету любая спортивная собака должна обязательно ходить в тренажерный зал - развивать и тренировать все группы мышц, а не только необходимые для спорта и успеха. Здоровее будет, дольше проживет. Нам очень повезло, что мы встретили нашего тренера - Марию Климову, которая нам вовремя все разъяснила и показала. За тот период, что мы ходим в тренажерный зал Ташка очень здорово развилась не только физически, но и умственно. Да и вообще с таким замечательным тренером, как Маша заниматься одно удовольствие. Надо сказать, что нам вообще везет на талантливых людей, за что мы благодарны судьбе несказанно.( картиночки с занятия. С пояснениямиCollapse )
Comments
видимо, все дело в том, что их родители - не захотели. а захотели бы - и дети мигом бы делали…